В настоящее время Европа переживает бурный всплеск вторичной мифологизации и неоязычества. Его знаменем становится разнообразная «кельтика» и образ языческих жрецов-друидов, которые трактуются самым разным образом, как правило, весьма далеким от реальности.

Данные о культуре и мифологии кельтов делятся на три большие группы. Первая – археологические памятники, к которым массовое сознание ошибочно относит и мегалитические сооружения Франции и Британских островов (они старше кельтской культуры по меньшей мере на два тысячелетия). Как это ни парадоксально для современного читателя, но символ кельтики - Стоунхендж - не является кельтским сооружением! Самый знаменитый археологический памятник кельтов – котел из Гундеструпа с изображением ряда мифологических мотивов. Второй тип источников – свидетельства античных авторов, в первую очередь Цезаря и Тацита, о континентальных кельтах начала нашей эры. Третий тип источников – обширные данные по ирландской и в меньшей степени валлийской мифологии, записанные уже после принятия христианства (V–VIII века).

Само понятие «кельты» не обозначает какого-либо определенного народа, но является термином для совокупности этносов: галлов, галатов, валлийцев, бретонцев, гэлов и других. И именно им принадлежит честь основания многих крупнейших городов современной Западной Европы, таких, как Париж (Lutetia), Лондон (Londinium), Женева (Genava), Милан (Mediolanum), Бонн (Bonna), Вена (Vindobona), Краков (Carrodunum)… Кельтская культура оказала огромное влияние на все европейские, как современные ей, так и более поздние. Достаточно сказать, что в основе рыцарских романов о короле Артуре, святом Граале, Тристане и Изольде лежат кельтские предания.

Однако кельтскую мифологическую традицию мы знаем только по вторичным или позднейшим источникам. Это связано с тем, что кельтские жрецы-друиды, подобно индийским брахманам, признавали только устную передачу священных знаний, сакральные тексты заучивались наизусть. Когда с приходом христианства друидическая традиция была прервана, то корпус священных знаний был утрачен; те предания, которые были записаны в монастырях, принадлежат к эпической, а не жреческой традиции.

Традиционно считается, что слово "друид" восходит к корню со значением "дуб", однако часть ученых отрицает это. Второй корень в этом слове – "ид" – это индоевропейский корень со значением "видящий, ведающий". Вероятно, слово «друид» следует переводить как «ученейший». Независимо от того, связано ли наименование друидов с дубом, в их ритуалах это дерево играло главную роль, а обряд срезания омелы с дуба (о котором упоминает Плиний Старший) был настолько значим, что оказал влияние на христианство: венок омелы вошел в атрибутику католического Рождества, будучи популярен до сего дня.

Самое известное античное свидетельство о друидах дает Цезарь в шестой главе "Записок о галльской войне". Согласно Цезарю, друиды ведают делами божественными, надзирают за правильностью жертвоприношений, толкуют религиозные вопросы. Поступить в учение к друидам мог любой. Обучение у друидов длилось около двадцати лет и состояло в заучивании наизусть огромного числа стихотворных изложений философских и религиозных доктрин. Спустя век после Цезаря Помпоний Мела писал о том, что друиды обучают благородных юношей в тайных и уединенных местах, в пещерах и рощах.

Цезарь упоминает, что друиды говорили о бессмертии души, которая после смерти переходит из одного состояния в другое (но неясно, что "другое" - тело или состояние). На этом основании ряд исследователей считает, что у друидов было учение о переселении душ, аналогичное древнеиндийскому. Однако существующие тексты, такие как начало поэмы "Битва Деревьев", четвертая ветвь мабиноги, ирландское сказания "О ссоре двух свинопасов", «Сватовство к Этайн» повествуют исключительно о цепочке превращений, а не реинкарнации. Более того, превращение героев этих сказаний является уникальной способностью.

По утверждениям античных авторов, друидическая традиция испытала достаточно сильное влияние пифагорейства, в частности, в том, что касается учения о переселении душ. Известно, что еще при жизни Пифагор был высоко почитаем у галлов и кельтиберов. Так, Страбон повествует о бывшем рабе Пифагора Залмоксисе, который получил вольную, вернулся на родину к гетам и там достиг сначала высшего жреческого сана, а затем был провозглашен богом, благодаря своим выдающимся способностям провидца. Однако подобные свидетельства говорят скорее о желании античных авторов описать кельтские народы в терминах, привычных и понятных для Средиземноморья.

Существовало три основных рода занятий друидов: теология и связанное с ней исполнение религиозных обрядов, поэтическое творчество – создание сказаний, излагающих мифологические концепции, и «практическая» магия: прорицания. Кроме исполнения жреческих функций, друиды были врачевателями, знавшими целебные свойства различных растений. Есть свидетельства о том, что они были способны исцелять бесноватых, давая им выпить особый отвар (в легендах он предстает как «напиток забвения»).

Хотя традиционно друидов представляют облаченными в белые одежды, во время ритуалов они могли надевать облачение, частично состоящее из перьев. Такой костюм напоминает ритуальные одежды сибирских шаманов. Местом проведения обрядов были древние мегалитические памятники – кромлехи (круги камней), длинные курганы, а также полые холмы (ирландские сиды, валлийские горседды). В кельтской мифологии полые холмы – это место обитания потусторонних сил, которые в Ирландии имеются, как и холмы, - сидами. Оттуда приходят к людям демонические существа (их цвет – черный и багровый), провидцы, духи-помощники (их цвета – зеленый, золотой и серебряный, а также сочетание черного и белого). Гости из сидов предрекают людям победу или поражение, реже непосредственно вмешиваются в жизнь людей, помогая или губя.

Друиды принимали самое активное участие в битвах, которые вел их народ. Во-первых, они произносили проклятия в адрес вражеского войска – и считалось, что от этих проклятий сила врагов уменьшится. Во-вторых, друиды гадали об исходе битвы. В-третьих, если исход гадания был неблагоприятен, то друид мог задержать начало боя (о чем сообщают Диодор, Страбон и другие античные авторы). В-четвертых, друид мог лично принять участие в бою, это отнюдь не противоречило законам.

С образом кельтского воина связано представление об охоте за головами – кельт приносил с войны отрубленные головы врагов, эти черепа потом хранились в домах или святилищах, иногда их оправляли в золото. Образ мрачного святилища, в стены которого вмурованы черепа (ныне столь популярный в фэнтези и кинематографе), восходит именно к друидической практике.

Друиды возглавляли сопротивление романизации, откуда и прокламировавшееся римлянами стремление положить предел практике жутких человеческих жертвоприношений, якобы производимых друидами. Судя по сохранившимся не-римским данным, человеческие жертвоприношения (в частности, сожжение людей внутри ивового чучела) отнюдь не были широко распространены в ритуальной практике друидов.

По признанию Цезаря, царская власть у кельтов была непрочной, а звание царя – выборным (иногда – сроком на год). Друиды пользовались гораздо большим почетом, чем правители. Достаточно сказать, что царь не принимал ни одного решения, не посоветовавшись с друидами, что отмечено также Дионом Хрисостомом. Избрание царя также было делом друидов и прорицателей. В ирландском сказании «Разрушение дома Да Дерга» упоминается один из обрядов избрания правителя: провидец, съев мяса ритуального быка, ложился спать и видел во сне будущего царя.

Жизнь правителей подчинялась множеству запретов – гейсов. Эти запреты были весьма разнообразны и для современного человека часто странны, например, никто не должен был входить после заката в дом, где остановился царь, или же царь не должен был покидать своей страны на каждый девятый день, или не охотиться в определенной местности. Однако не стоит считать эти запреты принижением правителя, напротив: они символизировали его высокий магический и ритуальный статус. Гейсы обычно накладывались друидами, однако известны случаи, когда гейс могла наложить знатная женщина. Согласно верованиям кельтов, идеи загробного воздаяния у них не было. Потусторонние миры не считались «миром смерти», как это сейчас понимаем мы. В валлийский Аннуин или на знаменитый остров Авалон можно было придти, провести там год или несколько – и затем вернуться. Годы в ином мире могли обернуться десятилетиями или веками в мире людей. Хорошо известна легенда, согласно которой смертельно раненого короля Артура забрали на Авалон, откуда он рано или поздно должен вернуться.

У кельтов существовало две основные формы погребения. Одна – богатые захоронения, когда вместе с умершим клались в могилу его вещи, причем считалось, что прямое в мире людей станет кривым в мире смерти – и поэтому оружие воина непременно ломали или гнули, что дало Цезарю основание ошибочно утверждать, что у галлов – кривые мечи. Другая форма погребения практиковалась в кромлехах (кругах камней), крупнейшим из которых был Стоунхендж: труп выдающегося человека оставляли на каменном или дубовом алтаре, где его склевывали птицы. Этот способ погребения отмечен у многих народов Евразии: нечто подобное практиковалось в греческих Дельфах, сходно хоронили в Сибири могущественных шаманов, и даже русская избушка бабы-яги по происхождению образа означает тот же вид захоронения.

О религии континентальных кельтов мы знаем из следующих источников: это «Записки» Цезаря, ряд археологических памятников, содержащих надписи, и более поздний сравнительный материал мифологии Ирландии и Уэльса. Цезарь называл всех кельтских богов латинскими именами, а именно (в порядке убывания значимости) Меркурием, Марсом, Минервой, Юпитером, Аполлоном. При сопоставлении этого списка с надписями и более поздней мифологией удалось выяснить, что за боги скрыты под римскими именами.

«Меркурий» - Цезарь пишет о нем как о величайшем из всех богов, изобретателе всех искусств, покровителе торговцев и странников. Этим именем он называет бога Луга, верховного бога в позднейшей Ирландии. От имени Луга произошли названия нескольких городов, в том числе современного Лиона и Лейдена. В ирландском сказании «Битва при Маг Туйред» Луг назван Самилданахом, то есть «Всеискусным» - этот бог искусен во всех ремеслах тогдашнего общества. Луг связан со светом и сиянием, в Ирландии он, став правителем богов, разбивает в битве войско иномирных существ фоморов. Эта теомахия является главным из ирландских сказаний о богах.

«Юпитер» - таков римский аналог континентального Тараниса, также громовержца. Но ученые полагают, что за образом колеса, на которое опирается бог, стоят не столько представления о громовом колесе, сколько о круге как символе мироздания, порядка. Также считается, что под этим именем скрыт ирландский Дагда, властитель магии и изобилия. Основной атрибут Дагды – чудесный котел, еда в котором не иссякает. Другие атрибуты Дагды – палица, способна одним концом убивать, а другим – воскрешать, и арфа, в которой заключены все мелодии мира. Дагду также именуют Эохайд Отец Всех и Красный Совершенного Знания , в последнем аспекте он является покровителем магии и того, что мы сегодня зовем наукой.

«Марс». Вероятно, этим именем объединены два совершенно разных бога. Первый Ноденс (британский) – Нуаду (ирландский), воинственный правитель богов, уступивший затем Лугу. Согласно «Битве при Маг Туйред», Нуаду лишился руки в первой битве с фоморами и потому потерял право быть королем: по кельтским представлениям, правитель не должен иметь телесных изъянов. Второй бог, которого Цезарь называл Марсом – это воитель Огмий/Огма. Этому богу галльские воины посвящали свое оружие перед боем, а после победы – оружие врагов.

Об «Аполлоне» Цезарь пишет только как о целителе. Этому соответствует ирландский Диан Кехт, врачеватель. С Аполлоном его роднит миф о убийстве собственного сына, который, будучи также богом целителем, стал воскрешать мертвецов. И у греков, и у кельтов этот миф означает, что нарушение баланса жизни и смерти недопустимо, катастрофично для мироздания, и поэтому бог вынужден убить дерзкого сына. С «Аполлоном» ученые соотносят еще ряд богов, менее значительных.

«Минерва». В первую очередь это общекельская богиня Бригг/Бригантия, вошедшая в христианский пантеон под именем святой Бригитты. Она – покровительница всех искусств и магии, в ирландской мифологии – дочь Дагды, супруга и сестра многих богов. Фактически, это универсальное женское божество, и именно поэтому Цезарь не находит у галлов соответствий Юноне, Венере и другим античным богиням: «Минерва»-Бригг объединяет их всех.

Однако в классификацию Цезаря не вошел ряд крайне важных для кельтов богов и, что существенно, классов богов. Таковы, во-первых, боги ремесел. Цезарь, описывая галлов с позиций римского патриция, не уделял внимания ремесленникам – как людям, так и богам. Однако этот род считался у кельтов не менее почетным и значимым, чем друидическая мудрость и королевская власть. И в ирландской, и в валлийской мифологии фигурирует триада богов ремесла: в Ирландии - кузнец, плотник и литейщик бронзы, Гойбниу, Лухта и Кредне, в Уэльсе – пастух, пахарь и кузнец, Гвидион, Аметон и Гофаннон.

Другой, весьма важный класс божеств составляли богини войны, представляющие собою триединство: Бадб, Маха и Морриган. С этими воительницами связан ряд важнейших мифов, например, о странном недуге, ежегодно постигающем воинов северной Ирландии, и о гибели величайшего из кельтских героев – Кухулина.

Кельтский год разделялся на четыре части главнейшими праздниками: Самайном, Имболком, Бельтаном и Лугнасадом. Это не было праздниками в привычном нам смысле: скорее, речь идет о священных днях, когда раскрываются врата потустороннего мира и граница между людьми и не-людьми на врем снимается. Известное снятие сексуальных запретов в Имболк и особенно в Бельтан – ярчайшее подтверждение тому: это время, когда исчезают нормы человеческой жизни, то есть люди на время ритуала перестают быть людьми.

Эти четыре праздника, особенно главный из них – Самайн – являются композиционным центром многих сказаний, теми вехами, по которым проходит как реальное, так и мифическое время.

Самайн, «Собрание», соотносимый с 1 ноября, это начало зимы, кельтский новый год; он соединяет как два года, так и два мира. В ночь на Самайн буйство магии наиболее сильно и опасно. В христианское время этот праздник стал днем всех святых и всех мертвых, именно последний аспект развился с веками как современный Хеллоун.

Имболк, «Омовение» (1 февраля) – очистительный праздник окончания зимы, связан с образами пробуждающейся жизненной силы, овечьим молоком, ожиданием приплода скота. Главный мифологический образ Имболка – Бригг, впоследствии св. Бригитта.

Бельтан, «Огни Бела» (1 мая) – самый светлый и радостный изо всех праздников, посвященный верховному богу Лугу в его светлом, светоносном аспекте. Как уже говорилось, в священную ночь Бельтана снимались сексуальные запреты, поскольку этот воплощал торжество сил жизни. Обычай праздновать первое мая оказался более чем стойким, пройдя через века до сего дня как день радости и расцвета жизни.

Лугнасад, «Собрание Луга» (1 августа), тоже соотносим с Лугом, но уже в его королевском аспекте мудрого правителя, распределяющего блага. Лугнасад был праздником урожая, он отмечался играми, скачками, состязаниями, а также собранием законоведов и судий. В эпоху романизации галлов этот праздник стали связывать с почитанием императора, утратив природный компонент символики, а в позднейшей Ирландии, напротив, он превратился просто в праздник урожая. Гибель друидов как жреческого сословия была следствием ряда причин. Во-первых, завоевание римлянами Галлии приводило, разумеется, к гибели как высшей, так и средней воинской знати и к замене галльских правителей римскими или романизированными. Это полностью разрушило традиционную кельтскую политическо-религиозную систему, где друид по статусу превосходил правителя. С приходом римской власти и романизации друиды оказались вытеснены из политической структуры.

Другой, столь же очевидной причиной было распространение христианства, лишавшее друидов влияния уже не только в социальной, но и в духовной сфере. Друиды были вынуждены прятаться, число учеников сокращалось стремительно и традиция, передаваемая лишь устно, умирала на глазах.

И наконец, то, что уцелело и от романизации и от христианизации, было сметено Великим переселением народов – вторжением германцев, оттеснивших кельтов в самые отдаленные уголки Европы.